Страничка поэзии
   Владимир Семенович Высоцкий -  поэт, актер, автор и исполнитель песен. Его неподражаемый, надтреснутый с хрипотцой голос таит в себе боль человека, познавшего несправедливость мира и безнадёжность своего дара в этом мире, - поэт-бунтарь, нежнейший лирик, знаток человеческих душ.
   Детство Высоцкого прошло в Москве. Московские улицы и дворы Высоцкий будет считать лучшим местом на земле.

В 1956-1960 годах учился в школе-студии МХАТ. Придумывал сценарии, участвовал  в студенческих "капустниках". Работая над ролями, всегда стремился к точности передачи образа. Занимался боксом, верховой ездой, фехтованием, изучал основы каратэ. Его разносторонние интересы помогли ему в будущем на съёмках фильмов обходиться без каскадёров, а в песенном творчестве правдиво показывать характер и судьбы людей. Ранние произведения поэта предназначались для узкого круга друзей.
Большой Каретный (посвящено Лёве Кочеряну)

Где твои семнадцать лет?
На Большом Каретном.
Где твои семнадцать бед?
На Большом Каретном.
А где твой чёрный пистолет?
На Большом Каретном.
А где тебя сегодня нет?
На Большом Каретном.

Помнишь ли, товарищ, этот дом?
Нет, не забываешь ты о нём.
Я скажу, что тот полжизни потерял,
Кто в Большом Каретном не бывал.
Ещё бы, ведь

Где твои семнадцать лет?
На Большом Каретном.
Где твои семнадцать бед?
На Большом Каретном.
А где твой чёрный пистолет?
На Большом Каретном.
А где тебя сегодня нет?
На Большом Каретном.

Переименован он теперь,
Стало всё по-новой там, верь не верь.
И всё же, где б ты ни был, где ты ни бредёшь,
Нет-нет да по Каретному пройдёшь.
Ещё бы, ведь

Где твои семнадцать лет?
На Большом Каретном.
А где твои семнадцать бед?
На Большом Каретном.
И где не гаснет ночью свет?
На Большом Каретном.
А где тебя сегодня нет?
На Большом Каретном.

                                                           1962
Про чёрта (У меня запой от одиночества...)

У меня запой от одиночества -
По ночам я слышу голоса...
Слышу вдруг зовут меня по отчеству,
Глянул - чёрт. Вот это чудеса!
Чёрт мне строил рожи и моргал,
А я ему тихонечко сказал:

"Я, брат, коньяком напился вот уж как!
Но ты, наверно, пьёшь денатурат...
Слушай, чёрт-чертяка-чёртик-чёртушка,
Сядь со мной - я очень буду рад...
Ну неужели, чёрт возьми, ты трус?!
Слезь с плеча, а то перекрещусь!"

Чёрт сказал, что он знаком с Борисовым -
Это наш запойный управдом.
Чёрт за обе щёки хлеб уписывал,
Брезговать не стал и коньяком.
Кончился коньяк - не пропадём:
Съездим к трём вокзалам и возьмём.

Я уснул, к вокзалам чёрт мой съездил сам...
Просыпаюсь - снова чёрт, - боюсь:
Или он по-новой мне пригрезился,
Или это я ему кажусь.
Чёрт икал, ругался и молчал,
Целоваться лез, хвостом вилял.

Насмеялся я над ним до коликов
И спросил: "Как там у вас в аду
Отношенье к нашим алкоголикам -
Говорят, их жарят на спирту?"
Чёрт опять ругнулся и сказал:
"И там не тот товарищ правит бал!"

...Всё кончилось, светлее стало в комнате,
Чёрта я хотел опохмелять,
Но растворился чёрт, как будто в омуте...
Я всё жду - когда придёт опять...
Я не то чтоб чокнутый какой,
Но лучше - с чёртом, чем с самим собой.

1965
В начале 60-х годов появились первые песни Высоцкого. Песня "49 дней"  (1960 г.), "Татуировка" (1961 г.).
Сорок девять дней (Суров же ты, климат охотский...)

Суров же ты, климат охотский, -
Уже третий день ураган.
Встаёт у руля сам Крючковский,
На отдых - Федотов Иван.

Стихия реветь продолжала -
И Тихий шумел океан.
Зиганшин стоял у штурвала
И глаз ни на миг не смыкал.

Суровей, ужасней лишенья,
Ни лодки не видно, ни зги.
И принято было решенье -
И начали есть сапоги.

Последнюю съели картошку,
Взглянули друг другу в глаза...
Когда ел Поплавский гармошку,
Крутая скатилась слеза.

Доедена банка консервов
И суп из картошки одной -
Всё меньше здоровья и нервов,
Всё больше желанье домой.

Сердца продолжали работу,
Но реже становится стук.
Спокойный, но слабый Федотов
Глотал предпоследний каблук.

Лежали все четверо в лёжку,
Ни лодки, ни крошки вокруг,
Зиганшин скрутил козью ножку
Слабевшими пальцами рук.

На службе он воин заправский
И штурман заправский он тут.
Зиганшин, Крючковский, Поплавский
Под палубой песни поют.

Зиганшин крепился, держался,
Бодрил, сам был бледный как тень,
И то, что сказать собирался,
Сказал лишь на следующий день:

"Друзья!.." Через час: "Дорогие!.." -
"Ребята! - ещё через час. -
Ведь нас не сломила стихия,
Так голод ли сломит ли нас!

Забудем про пищу - чего там! -
А вспомним про наш взвод солдат..." -
"Узнать бы, - стал бредить Федотов, -
А что у нас в части едят".

И вдруг - не мираж ли, не миф ли? -
Какое-то судно идёт!
К биноклю все сразу приникли:
От судна летел вертолёт.

...Окончены все переплёты,
Вновь служат - что, взял, океан?! -
Крючковский, Поплавский, Федотов,
А с ними Зиганшин Асхан.

1960
   В 1964 году Высоцкий создал свои первые песни к кинофильмам и поступил на работу в Московский театр драмы и комедии на Таганке, где проработал до конца жизни. На сцене этого театра сыграны такие роли, как Хлопуша ("Пугачев" по С. Есенину), Лопахин ("Вишнёвый сад" А. Чехова). Вершиной мастерства Высоцкого-актёра стала роль Гамлета ("Гамлет" У. Шекспира). 5 июня 1972 года в 22:50 по эстонскому телевидению показана 55-минутная передача "Парень с Таганки" - первое появление Высоцкого на советском телеэкране, если не считать кинофильмов с его участием.
   Высоцкий пишет песни к спектаклям. Его творчество становится разножанровым. Это и песни-сказки, и песни, написанные на мифологические и исторические сюжеты, переосмысленные с современной точки зрения, и "спортивные", и "военные" песни. Каждая песня - это спектакль одного актёра.
   К концу 60-х в песнях усиливается лирическое начало, что несомненно было связано с появлением в его жизни Марины Влади, французской киноактрисы, которую он любил всю жизнь, тяжело переживая трагические расставания и ссоры.

Люблю тебя сейчас не тайно - напоказ.
Не "после" и не "до" в лучах твоих сгораю.
Навзрыд или смеясь, но я люблю сейчас,
А в прошлом - не хочу, а в будущем - не знаю.
В прошедшем "я любил" печальнее могил.
Все нежное во мне бескрылит и стреножит,
Хотя поэт поэтов говорил: -
Я вас любил, любовь еще, быть может…
Так говорят о брошенном, отцветшем
И в этом жалость есть и снисходительность,
Как к свергнутому с трона королю.
Есть в этом сожаленье об ушедшем,
Стремленье, где утеряна стремительность,
И как бы недоверье к "я люблю".
Люблю тебя теперь без обещаний: "Верь!"
Мой век стоит сейчас - я вен не перережу!
Во время - в продолжении "теперь"
Я прошлым не дышу и будущим не грежу.
Приду и вброд и вплавь к тебе - хоть обезглавь!
С цепями на ногах и с гирями по пуду.
Ты только по ошибке не заставь,
Чтоб после "я люблю" добавил я и "буду".
Есть в этом "буду" горечь, как ни странно,
Подделанная подпись, червоточина
И лаз для отступления в запас,
Бесцветный яд на самом дне стакана
И, словно настоящему пощечина,
Сомненье в том, что я люблю сейчас.
Смотрю французский сон с обилием времен,
Где в будущем - не так и в прошлом - по-другому.
К позорному столбу я пригвожден,
К барьеру вызван я языковому.
Ах, - разность в языках! Не положенье - крах!
Но выход мы вдвоем поищем и обрящем.
Люблю тебя и в сложных временах
И в будущем, и в прошлом настоящем!

Охота на волков

Рвусь из сил - и из всех сухожилий,
Но сегодня - опять как вчера:
Обложили меня, обложили -
Гонят весело на номера!

Из-за елей хлопочут двустволки -
Там охотники прячутся в тень, -
На снегу кувыркаются волки,
Превратившись в живую мишень.

Идёт охота на волков,
Идёт охота -
На серых хищников
Матёрых и щенков!
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты,
Кровь на снегу - и пятна красные флажков.

Не на равных играют с волками
Егеря, но не дрогнет рука:
Оградив нам свободу флажками,
Бьют уверенно, наверняка.

Волк не может нарушить традиций -
Видно, в детстве, слепые щенки,
Мы, волчата, сосали волчицу
И всосали: нельзя за флажки!

И вот - охота на волков,
Идёт охота -
На серых хищников
Матёрых и щенков!
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты,
Кровь на снегу - и пятна красные флажков.
Наши ноги и челюсти быстры -
Почему же - вожак, дай ответ -
Мы затравленно мчимся на выстрел
И не пробуем через запрет?!

Волк не может, не должен иначе.
Вот кончается время моё:
Тот, которому я предназначен,
Улыбнулся и поднял ружьё.

Идёт охота на волков,
Идёт охота -
На серых хищников
Матёрых и щенков!
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты,
Кровь на снегу - и пятна красные флажков.

Я из повиновения вышел:
За флажки - жажда жизни сильней!
Только - сзади я радостно слышал
Удивлённые крики людей.

Рвусь из сил - и из всех сухожилий,
Но сегодня - не так, как вчера:
Обложили меня, обложили -
Но остались ни с чем егеря!

Идёт охота на волков,
Идёт охота -
На серых хищников
Матёрых и щенков!
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты,
Кровь на снегу - и пятна красные флажков.

1968
   В стихах Высоцкого появляется трагический герой - сильная личность, бунтарь-одиночка, сознающий свою обреченность, но не допускающий мысли о капитуляции. "Охота на волков", "Бег иноходца", "Кони привередливые", "Прерванный полёт" стали классическим выражением бунтарских настроений поэта.
   Высоцкий написал свыше 100 стихотворений, около 600 песен и поэму для детей (в двух частях), Всего приблизительно 700 поэтических произведений.
   В конце 70-х годов Высоцкий активно снимается в кино. "Вертикаль", "Служили два товарища", "Опасные гастроли", "Хозяин тайги", "Плохой хороший человек", "Сказ про то, как царь Петр арапа женил", "Место встречи изменить нельзя" - вот неполный список фильмов, в которых снялся Высоцкий. Вышло несколько авторских пластинок. Концерты по всей стране. Радиоспектакли. Начал писать прозу. Но главное стихи, песни.
   13 февраля 1978 года приказом № 103 Министерства культуры СССР  Владимиру Высоцкому была присвоена высшая категория вокалиста-солиста эстрады, после чего Высоцкий уже был официально признан "певцом-профессионалом". Высоцкий дал более 1000 концертов в СССР и за рубежом.
   Последней ролью стал Дон Гуан в "Маленьких трагедиях" режиссера М. Швейцера (1980): "Я гибну! Кончено! О, донна Анна!" 17 июля - последний концерт в Калининграде. 18 июля - последний спектакль "Гамлет". 25 июля 1980 года Высоцкий скончался  в своей московской квартире.

И снизу лед, и сверху - маюсь между:
Пробить ли верх иль пробуравить низ?
Конечно, всплыть и не терять надежду!
А там - за дело в ожиданьи виз.

Лед надо мною - надломись и тресни!
Я весь в поту, хоть я не от сохи.
Вернусь к тебе, как корабли из песни,
Все помня, даже старые стихи.

Мне меньше полувека - сорок с лишним, -
Я жив, тобой и Господом храним.
Мне есть что спеть, представ перед Всевышним,
Мне будет чем ответить перед Ним.

   В интервью В. Высоцкого для стенгазеты самодеятельного клуба любителей авторской песни "Менестрель" в 1970 году на вопрос: "Чего хочешь добиться в жизни?", он ответил: "Чтобы помнили"...
   Эта анкета была заполнена Анатолием Меньшиковым, актером театра им. Вахтангова. Который на вопрос "Расскажите, как Высоцкий отвечал на вопросы", ответил: "Его ответы не были скороспелыми, не продуманными - Высоцкий "работал" над анкетой в течение четырех часов. В перерывах между спектаклями - в тот вечер в театре шли "Павшие и живые" и "Антимиры", Высоцкий был занят и в том, и в другом. Я притащил ему анкету - такая амбарная книга, вопросы подклеены по бокам страниц. Он с любопытством схватил ее: сколько осталось до начала спектакля, 40 минут? Давай сейчас отвечу... Когда я пришел перед началом спектакля и заглянул ему через плечо, Высоцкий ответил всего на дна вопроса, да и то на самые простые, в середине, насчет цвета и запаха, что не требовало больших раздумий. Во время спектакля "Павшие и живые", где Высоцкий играл Гитлера, Чаплина и Гудзенко, я подбегал к нему несколько раз, видел его то в солдатской гимнастерке, то в чаплинском костюме. Он каждую свободную минуту писал ответы..."

"Мой чёрный человек в костюме сером..."

Мой чёрный человек в костюме сером.
Он был министром, домуправом, офицером.
Как злобный клоун, он менял личины
И бил под дых внезапно, без причины.
И, улыбаясь, мне ломали крылья,
Мой хрип порой похожим был на вой,
И я немел от боли и бессилья,
И лишь шептал: "Спасибо, что живой!"
Я суеверен был, искал приметы, -
Что, мол, пройдёт, терпи, всё ерунда...
Я даже прорывался кабинеты
И зарекался: "Больше - никогда!"
Вокруг меня кликуши голосили:
"В Париж мотает, словно мы - в Тюмень;
Пора такого выгнать из России,
Давно пора, - видать, начальству лень!"
Судачили про дачу и зарплату:
Мол, денег прорва, по ночам кую...
Я всё отдам, берите без доплаты
Трёхкомнатную камеру мою.
И мне давали добрые советы,
Чуть свысока похлопав по плечу,
Мои друзья - известные поэты:
"Не стоит рифмовать: "Кричу - торчу"!"
И лопнула во мне терпенья жила,
И я со смертью перешёл на "ты" -
Она давно возле меня кружила,
Побаивалась только хрипоты.
Я от Суда скрываться не намерен,
Коль призовут - отвечу на вопрос:
Я до секунд всю жизнь свою измерил
И худо-бедно, но тащил свой воз.
Но знаю я, что лживо, а что свято,
Я это понял всё-таки давно.
Мой путь один, всего один, ребята, -
Мне выбора, по счастью, не дано.

   Своё последнее стихотворение Владимир Семёнович Высоцкий написал за 5 дней до смерти: