Страничка поэзии
Вера Михайловна Инбер
1890-1972



"Ах у Инбер, ах у Инбер что за глазки, что за лоб!
Так всю жизнь бы любовался, любовался на неё б".

Владимир Маяковский




В 2015 году исполнилось 125 лет со дня рождения Веры Михайловны Инбер. Поэзию Веры Инбер называли салонной и жеманной. До 1920 года в литературной среде она числилась как "роковая" декадентская поэтесса.

Родилась она в Одессе. В 1910 году появилась первая публикация в местной газете. В 1910-1914 гг. Вера Михайловна жила в Париже, где за свой счет издала первый сборник стихов "Печальное вино". Следующий сборник "Горькая услада" вышел в 1917 г. в Петрограде. В 1922 г. Инбер переехала в Москву, где вышел ее третий сборник "Бренные слова". В начале двадцатых годов примкнула к "Литературному центру конструктивистов", влиянием этого направления отмечены ее поэтические книги "Цель и путь" и "Сыну, которого нет". Работала журналистом, писала прозу и очерки, ездила по стране и за рубеж.

Во время Великой Отечественной войны жила в блокадном Ленинграде. Сборник стихов "Душа Ленинграда", поэма "Пулковский меридиан", дневник "Почти три года" запечатлели героическую оборону города.

В послевоенные годы Инбер писала произведения для детей, публиковала свои поэтические сборники - "Путь воды", "Книга и сердце", "Анкета времени" и книгу воспоминаний "Страницы дней перебирая".

Лучи полудня тяжко пламенеют.
Вступаю в море, и в морской волне
Мои колена смугло розовеют,
Как яблоки в траве.

Дышу и растворяюсь в водном лоне,
Лежу на дне, как солнечный клубок,
И раковины алые ладоней
Врастают в неподатливый песок.

Дрожа и тая, проплывают челны.
Как сладостно морское бытие!
Как твердые и медленные волны
Качают тело легкое мое!

Так протекает дивный час купанья,
И ставшему холодным, как луна,
Плечу приятны теплые касанья
Нагретого полуднем полотна.

1919



* * *

Забыла все: глаза, походку, голос,
Улыбку перед сном;
Но все еще полна любовью, точно колос
Зерном.

Но все еще клонюсь. Идущий мимо,
Пройди, уйди, не возвращайся вновь:
Еще сильна во мне, еще неодолима
Любовь.

1919, Одесса




* * *
Скупа в последней четверти луна.
Встает неласково, зарей гонима,
Но ни с какой луною не сравнима
Осенней звездной ночи глубина.

Не веет ветер. Не шумит листва.
Молчание стоит, подобно зною.




Прохладнее бы кровь и плавников бы пара,
И путь мой был бы прям.
Я поплыла б вокруг всего земного шара
По рекам и морям.

Безбровый глаз глубоководной рыбы,
И хвост, и чешуя...
Никто на свете, даже ты бы,
Не угадал, что это я.

В проеденном водой и солью камне
Пережидала б я подводный мрак,







От Млечного Пути кружится голова,
Как бы от бездны под ногою.

Не слышима никем, проносится звезда,
Пересекая путь земного взгляда.
И страшен звук из темной глуби сада,
Вещающий падение плода.

1920



И сквозь волну казалась бы луна мне
Похожей на маяк.

Была бы я и там такой же слабой,
Как здесь от суеты.
Но были бы ко мне добрее крабы,
Нежели ты.

И пусть бы бог хранил, моря волнуя,
Тебя в твоих путях,
И дал бы мне окончить жизнь земную
В твоих сетях.

1920




Душе, уставшей от страсти,
От солнечных бурь и нег,
Дорого легкое счастье,
Счастье - тишайший снег.

Счастье, которое еле
Бросает звездный свет;
Легкое счастье, тяжеле
Которого нет.

1920



Надо мной любовь нависла тучей,
      Помрачила дни,
Нежностью своей меня не мучай,
      Лаской не томи.

Уходи, пускай слеза мешает
      Поглядеть вослед.
Уходи, пускай душа не знает,
      Был ты или нет.

Расставаясь, поцелую, плача,
      Ясные глаза.




Пыль столбом завьется, не иначе
      Как гроза.

Грянет гром. Зашепчет, как живая,
      В поле рожь.
Где слеза, где капля дождевая -
      Не поймешь.

Через час на вёдро золотое
      Выглянет сосед
И затопчет грубою стопою
      Милый след.

1919



***
Такой туман упал вчера,
Так волноваться море стало,
Как будто осени пора
По-настоящему настала.

А нынче свет и тишина,
Листва медлительно желтеет,
И солнце нежно, как луна,
Над садом светит, но не греет.

Так иногда для, бедных, нас
В болезни, видимо опасной,
Вдруг наступает тихий час,
Неподражаемо прекрасный.

1920




Уже заметна воздуха прохлада,
И убыль дня, и ночи рост.
Уже настало время винограда
И время падающих звезд.

Глаза не сужены горячим светом,
Раскрыты широко, как при луне.
И кровь ровней, уже не так, как летом,
Переливается во мне.

И, важные, текут неторопливо
Слова и мысли. И душа строга,
Пустынна и просторна, точно нива,
Откуда вывезли стога.

1920




Залпы победы

Улицы, ограды, парапеты,
Толпы... Толпы... Шпиль над головой,
Северным сиянием победы
Озарилось небо над Невой.

Гром орудий, но не грохот боя.
Лица... Лица... Выраженье глаз.
Счастье... Радость... Пережить такое
Сердце в состоянье только раз.

Слава вам, которые в сраженьях
Отстояли берега Невы.
Ленинград, не знавший пораженья,
Новым светом озарили вы.

Слава и тебе, великий город,
Сливший воедино фронт и тыл.
В небывалых трудностях который
Выстоял. Сражался. Победил.

1944




Ночь идет на мягких лапах,
Дышит, как медведь.
Мальчик создан, чтобы плакать,
Мама - чтобы петь.

Отгоню я сны плохие,
Чтобы спать могли
Мальчики мои родные,
Пальчики мои.

За окошком ветер млечный,
Лунная руда,
За окном пятиконечная
Синяя звезда.

Сын окрепнет, осмелеет,
Скажет: "Ухожу".
Красный галстучек на шею
Сыну повяжу.

Шибче барабанной дроби
Побегут года;
Приминая пыль дороги,
Лягут холода.

И прилаженную долю
Вскинет, как мешок,
Сероглазый комсомолец,
На губе пушок.

А пока, еще ни разу
Не ступив ногой,
Спи, мой мальчик сероглазый,
Зайчик дорогой...





Налепив цветные марки
Письмам на бока,
Сын мне снимки и подарки
Шлет издалека.

Заглянул в родную гавань
И уплыл опять.
Мальчик создан, чтобы плавать,
Мама - чтобы ждать.

Вновь пройдет годов немало...
Голова в снегу;
Сердце скажет: "Я устало,
Больше не могу".

Успокоится навеки,
И уже тогда
Весть помчится через реки,
Через города.

И, бледнея, как бумага,
Смутный, как печать,
Мальчик будет горько плакать,
Мама - будет спать.

А пока на самом деле
Все наоборот:
Мальчик спит в своей постели.
Мама же - поет.

И фланелевые брючки,
Первые свои,
Держат мальчикины ручки,
Пальчики мои.

1927 г.